Он не слышал, как вскочили разбуженные стрельбой солдаты и босиком высыпали в сени. Командир ворвался в кладовку и выхватил у него из рук вмиг онемевший автомат. Серые веселые глаза командира стали злыми, колючими.

- Ух и здорово, черт, палит... без этой... осечки, - ни к селу ни к городу сказал Юрка. Сказал и зажмурился, ожидая крепкой затрещины.

В этот момент с полки скатилась еще одна увесистая бутылка и кокнула лейтенанта по голове. Юрка открыл глаза и увидел, что лицо у лейтенанта стало не злое, а озадаченное. Командир осторожно поднял руки и пощупал голову.

- Шишка, - сказал он.

- Вы, дяденька, пятак приложите, - посоветовал Юрка. - Говорят, помогает.

- Прикладывал? - спросил лейтенант.

- Сто раз, - сказал Юрка. - Да у меня и так проходят. - И зачем-то пощупал голову.

- Пострелял, значит? - спросил лейтенант.

- Немножко, - вздохнул Юрка.

- В кого же стрелял?

- В небо... В кого же еще?

- А ну-ка, автоматчик, пойдем на свет божий... - Лейтенант взял Юрку за руку и вывел из чулана. Усатый боец с седыми вразлет пушистыми усами осмотрел автомат, снял диск.

- Товарищ лейтенант, - сказал он, - сорок семь пуль выпустил на ветер этот... Диск-то пустой!

- Вы, дяденька, не волнуйтесь, - успокоил его Юрка, - на фронте этих самых патронов завались!

- Как тебя звать? - Лейтенант свирепо прищурился на мальчишку.

- Юрка... Гусь.

- Так вот, гусь лапчатый, отвечай: зачем тебе, паршивцу, понадобилось с утра пораньше палить в небо?

- Говори, парень, не то худо будет! Вот тут на месте организуем трибунал и судить тебя будем как полагается... - Усатый боец оглянулся на обувавшихся товарищей. - Будем судить, ребята?

- Будем, - сказал молоденький белобрысый боец и грозно посмотрел на Юрку.