На вокзале на этот раз было пусто. Над билетной кассой на полочке коптила керосиновая лампа. Юрка присел на дубовую скамью, нахохлился.

Сегодня за весь день только два поезда сделали остановку, остальные прогрохотали мимо. Неужели всю ночь придется сидеть?

Он вышел на перрон. Над головой светили звезды. Завтра будет вёдро. С тополей неслышно слетали листья. Невидимые в темноте, они шуршали вдоль путей.

Холодный звездный блеск отражался на рельсах. Далеко-далеко, где-то у самой кромки леса, слабо мигнул огонек фонаря и послышался металлический стук. Это путевой обходчик проверял свое хозяйство.

Стало прохладно. Юрка вернулся на вокзал. Из-под скамейки, на которую он уселся, вдруг показалась чья-то нога и снова спряталась. Юрка заглянул туда.

На заплеванном полу, свернувшись в комочек, спал оборванный мальчишка. У Юрки заколотилось сердце.

- Хахаля! - Он стал тормошить мальчишку. - Это я, Гусь!

Мальчишка оторвал от пола заспанное лицо и посмотрел на Юрку, причем у него только один глаз открылся, другой еще спал.

- Ты... ты что? - забормотал он.

Гусь потускнел. Это оказался не Хахаля.

- Куда рвешь подметки? - спросил он.

- Иди ты! - огрызнулся мальчишка, все еще не открывая второй глаз.

Юрка дернул его за ногу.

- Да проснись ты, грязная рожа!

- Отстань, говорю. - Мальчишка, не глядя на него, лягнул воздух ногой и уполз еще дальше под скамейку.

Юрка тихонько отворил дверь, вышел на перрон. Дежурный с жезлом в руке стоял у станционного колокола и чиркал зажигалкой. Послышался длинный паровозный гудок. Поезд!

Мальчишка секунду смотрел на огненную россыпь искр приближающегося состава, потом решительно зашагал к дому бабки Василисы.

Он слышал, как за спиной заскрежетали тормоза, застучали буферами вагоны.