Мальчишка быстро стасовал карты.

- Гляди... Раз! Опять король? Что, не умею?

Жорка прижал к изгороди широкое веснушчатое лицо. Его серые глаза с любопытством следили за ловкими руками мальчишки. А руки все ближе, ближе... Не успел Жорка и глазом моргнуть, как два пальца крепко прищемили его конопатый нос.

- Ага! Попался, жаба! - ликовал мальчишка, все крепче сжимая Жоркин нос. - Я те покажу "бабья кофта"!

- Бусти-и-и... - приплясывая, мычал Жорка. - Бусти-и-и... больно!

- Больно? - сказал мальчишка. - А собачонке, думаешь, не больно?

Влепив напоследок хороший щелчок в широкий Жоркин лоб, мальчишка отпустил. Жорка отлетел в сторону и ощупал свой нос.

- Ну, паразит, погоди-и! - Он высморкался. - Изничтожу!

- Гуляй, - сказал мальчишка.

Жорка опять пощупал нос. Он распух.

- Я тя застрелю... из ракетницы! - выкрикнул он. - У Стасика выменяю ракету и... и укокошу!

- Из ракетницы? - ухмыльнулся мальчишка. - Лучше из соленого огурца... Нету у тебя никакой ракетницы.

- Нету?

Разъяренный Жорка помчался к крыльцу. Наклонился, рывком отодвинул камень и достал завернутую в портянку ракетницу.

- А это что? Соленый огурец?

Мальчишка презрительно засвистел, повернулся к Жорке спиной и зашагал к своему крыльцу. Заскрипела калитка, и на тропинке показались Егоров и бабка. Мальчишка спрятался за парадное крыльцо. "Сейчас горшок разбитый увидит".

Бабка, кряхтя, согнулась и подобрала черепки с тропинки.

- Разбойники, - проворчала она, - такой горшок расколотили.

- Небось твоего постояльца работа, а? - усмехнулся Егоров.

- Не-е, - возразила бабка. - Мой парнишка смирный, тихий, мухи не обидит... Это, наверно, Ширихин озорник из рогатки пульнул.

- Смирный, - снова усмехнулся Егоров. - А мешок у тетки на вокзале спер!

- С голоду, Кузьмич.

Бабка Василиса вытерла концом платка слезящийся глаз.